Ветеран ВОВ Василий Билык: «Иногда ночью проснусь — и вспоминаю о войне, боюсь что-то важное забыть»

Василий Билык родился 2 мая 1926 года на Украине. В начале войны пережил оккупацию, в 1942-1943 годах находился в концлагере. После освобождения был призван в армию и направлен в Ленинград в зенитно-артиллерийскую бригаду прожекторного полка. В его составе окончил войну и был направлен на Сахалин. До выхода на пенсию работал в аэропорту Южно-Сахалинска. Награжден медалью «За победу над Германией в ВОВ 1941-1945 годов», орденом Отечественной войны II степени, ведомственными и юбилейными медалями.

Спустя 75 лет после Второй мировой его длинную военную судьбу можно рассказать одним абзацем. Зато о событиях детства Василий Трофимович готов вспоминать часами, эта рана кровоточит до сих пор. Мы говорим о первых днях войны, о малолетних кормильцах, которые воевать не умели, но победили. О фронтовых дорогах и так быстро пролетевшей жизни. В воспоминаниях людей этого поколения отражается почти вековая история России.

Под Полтавой

Василий Билык родился в селе Устивица Великобагачанского района Полтавской области. Первые воспоминания из детства — это массовый голод 33-го, охвативший обширные территории и приведший к значительным человеческим жертвам на территории Украины. В семилетнем возрасте он узнал, что такое смерть, люди погибали целыми семьями. Не стало в этот год и его отца.

— Мама осталась со мной и сестрой Галиной, она была старше меня на два года. Чтобы как-то прокормить, мать брала нас с собой в колхоз на работу, —  начал свою историю Василий Трофимович.

Голод и нищета не позволили получить и начального образования. Не закончив двух классов, пошел работать в колхоз. Когда началась война, ему было пятнадцать. Первые месяцы работал посыльным, возил призывников на лошадях за 17 километров в ближайший военкомат, доставлял односельчанам повестки.

— А село у нас большое было, три колхоза, так что ездить часто приходилось. Пока не отвез я на войну всех наших мужиков. Остались женщины, старики и мы, подростки. Работали много, приходилось даже копать противотанковые окопы за 15 километров от села…

                                          Детство в родной деревне, фото из архива семьи

 

В оккупации

По данным историков, война пришла на Полтавщину 9 августа 1941 года. Именно в этот день с артиллерийского обстрела и налетов авиации немецко-фашистские захватчики начали штурм Кременчуга. Кременчуг – районный центр Полтавской области, крупный промышленный узел и второй по величине город Полтавщины.

Советские войска и рабочее ополчение в тяжелых боях целый месяц защищали город (в рамках Киевской оборонительной операции 1941 года). 1 сентября 1941-го гитлеровцы форсировали Днепр южнее Кременчуга, а 8 сентября советские войска были вынуждены оставить город.

Война подошла и к границам Миргородщины. 14 сентября, то есть через 84 дня после начала агрессии, немцы захватили город. Хроника тех дней сообщала, как в ходе ожесточенных боев советские войска оставили районный центр Миргород. С первых дней гитлеровцами был установлен жесточайший оккупационный режим, создано несколько концентрационных лагерей.

Сестру Галину сразу угнали в Германию на принудительные работы, с тех пор о ее судьбе ничего не известно. Деревня оказалась в оккупации, а 15-летний Василий — в немецком плену.

— Таких как я пацанов немцы каждый день приезжали на машине и забирали с собой, то 10, то 5 человек. Увозили в Миргород, это в двадцати километрах от села. Поместили нас в казармы на территории, обтянутой колючей проволокой, каждый день вывозили работать на железнодорожную станцию, мы там расширяли линию, потом восстанавливали мосты — таскали бревна. Обращались с нами очень жестко, кто плохо работал, подходили и били палкой. Кормили еле-еле, спасало, что матери за несколько километров из деревень приходили, еду нам тайком передавали через проволоку.

Пока мы работали на железной дороге, видели проезжающие мимо пассажирские поезда с немцами. Аккуратный такой поезд, со шторочками, идет тихонько. И немцы молодые, хорошо одетые в окна выглядывали. Увидев нас, бросали то корку хлеба, то кусок сахара. Эти куски падали в песок, мы бросались подбирать, а они хохотали.

Однажды мы услышали выстрелы, и пока немцы были заняты своими разборками, удалось бежать. Домой, конечно. А там тоже страшно, два полицая в деревне было. Но прятаться долго не пришлось, вскоре наши войска заступили, — вспоминает Василий Трофимович.

Как свидетельствует хроника тех дней, это радостное событие произошло 18 сентября 1943 года. В этот день советские войска освободили районные центры Лубны, Миргород, Оржица… и другие. Материалы Полтавского госархива говорят, что в одном только Миргородском районе за время оккупации было расстреляно 6 тысяч жителей. Немцы сжигали села, проводили карательные экспедиции, не щадили даже малых детей. Так закончилась одна из самых трагических страниц в истории.

Небо Ленинграда

Наконец, пришла долгожданная повестка из военкомата. Шел 1943 год.

— С собою котелок, хлеба на два дня, иголка, нитка, да и все, одежды не было, полубосые. Собрались на станции, распределились по отделениям, ждали состава на Полтаву (это в 60 километрах от нашего села).

Запомнилось, как в освобожденной Полтаве нас временно поселили в разрушенный дом, а напротив, в подвале другого дома, сидели пленные немцы. Окна были открыты, и мы их хорошо видели. Я тогда удивился — вроде обычные люди. Они просили что-нибудь поесть. Кто-то из наших ребят бросил им сухарь, жалко стало. А другие на него набросились: как можно с врагом хлебом делиться? Кто-то камни им в насмешку бросал…

Нас погрузили в состав и повезли в Москву. Там хорошо покормили в столовой, и опять в эшелон — на Ленинград. В Ленинграде всех должны были переодеть и поселить в казарму, но у нас обнаружилась чесотка, так что сразу поместили в изолятор, отправили в жаркую баню, намазали ужасной мазутой… Через несколько дней выдали, наконец, обмундирование, добротные брюки, ботинки и «обмотки», все как положено по уставу. Мы были счастливы, потому что уже наступили холода. И ведь это Ленинград!

Меня направили в зенитно-артиллерийский прожекторный полк, базирующийся под Ленинградом. Жили в землянках. Слухачи, так нас называли.  Как вам объяснить? В лесу стоят машины, а на их платформе прожекторы в рост человека. Меня начали тренировать. Как сейчас помню, завязывали глаза, и ты на слух, по звуку должен определить, куда наводить, и главное, уметь по звуку различить, свой это самолет или немецкий, и какой именно. Экзамен я успешно сдал, и пошла служба. Там находилась наблюдательная вышка, как только дают команду «Воздух», сразу заводят машины, чтобы дать луч — садишься на прожектор и выполняешь свою задачу. Зениток-то много было, поэтому, если самолет — тут все небо светом озаряется. До сих пор помню гул немецкого самолета…

По данным областного военного комиссариата, Василий Билык принимал участие и в боях за освобождение блокадного Ленинграда.

                              Василий Билык (слева) с товарищем, военная фотография

                                                       С сослуживцами, 1947 год

Служба продлилась до конца войны. Тех, у кого была специальность, сразу демобилизовали восстанавливать народное хозяйство.

— А нас оставили на казарменном положении, — рассказывает Василий Трофимович, — указав, кто из нас останется участвовать в ленинградском параде. Так нас отвезли в Ленинград и целый месяц, особенно ночью, тренировали для участия в параде Победы 1945 года. Через месяц снова отобрали лучших из лучших, уж не знаю, по росту или еще по каким-то признакам, но я попал в этот список и стал участником исторического парада. Мы проехали в колонне на машинах с автоматами в руках. Это была невыразимая радость и ликование!

Туда, где рождается утро

С Дальнего Востока приходили тревожные вести, туда шла переброска большого количества войск и грузов. Но никто из солдат даже представить не мог, как долог может оказаться путь. Причем, в дороге, как и в жизни, случалось всякое — болезни, лишения, а то и смерть. Добирались до Сахалина через Ванино и Магадан, там Василий Билык отслужил несколько месяцев (разгружали пароходы), затем была дорога на далекий остров.

— И вот мы прибыли на Колыму уже в декабре. Пароход был товарняк «Ветлуга», везли овес в мешках, и мы на этих мешках спали. Качало вовсю, попали в шторм, все мы ужасно болели, а когда после двух недель приключений ступили на землю, она как будто ушла из-под ног.

До Сахалина Василий и его сослуживцы добрались в мае 1947 года, когда ужасы войны эту землю миновали. Сколько на острове тогда было наших военных – и по сию пору остается тайной.

— Привезли нас в Корсаков, и сразу в столовую. На столе были куски хлеба — это счастье. Неделю откармливали, в наряд не отправляли. А потом начали возить работать на пароход, мы должны были в трюме мешки с цементом складывать. Помню, цемент рассыпался, поэтому нам выдали марлю, а утром, когда выходили на воздух, в носу все было «забетонировано». И так целый месяц. Японцы в дневную смену работали, а мы в ночную. Японцев я видел не только пленных, тут и гражданские жили, пока их не начали отправлять с Сахалина.

Потом попал в пехотный полк в Южно-Сахалинске. В 1949 выполнял боевые задачи в Холмске… В общем, демобилизовался только в 50-м году.

Переселенческие годы

— У кого грамотешка была, тот сразу нашел место работы. Я же решил, что уеду на Украину. Добрался до материка, там собрали целый эшелон демобилизованных до Киева. Месяц ехали. Поезд время от времени загоняли в тупик и там стояли. Некоторые солдаты так и оставались на станциях, где приглянулось. Просто забирали документы и уходили в поисках лучшей жизни.  

Я приехал в родную деревню, обнял мать, увидел дом в ужасном состоянии, голодно было. Позвонил в военкомат, и сразу 15 килограммов зерна привезли, дрова, солому, начали крышу крыть. Председатель колхоза сказал мне отдохнуть несколько дней и выходить работать в колхоз. Но я принял решение вернуться на Сахалин, попросил, чтобы оттуда вызов сделали, и, можно сказать, «сбежал» на остров, — улыбается собеседник.

Будущую жену Клавдию Петровну, приехавшую из Куйбышева, он встретил в Холмске еще во время службы, девушка работала проводником на железной дороге.

Трудился в порту Холмска, затем в воинской части в поселке Сокол, позднее грузчиком в строительном управлении железных дорог в Южно-Сахалинске.

Какое-то время семья ютилась в тесной комнатке в бараке, хотя быстро разрослась, родились две дочери да жена перевезла на Сахалин своих мать и сестру, — пока не получили благоустроенную квартиру. Первые переселенческие годы для всех были тяжелыми.

В стройуправлении он проработал 28 лет, ушел в связи с ухудшением здоровья. В 1978 году устроился в аэропорт Южно‐Сахалинска в отдел военизированной охраны стрелком-пожарным. Охранял самолеты, склады с бензином, наблюдал, чтобы никто незаконно не проник на аэродром. Работал там до выхода на пенсию (в середине 90-х). Сегодня Василий Трофимович — единственный участник ВОВ среди бывших работников аэропорта. А в 2000-х их было более ста человек.

                                              Василий и Клавдия Билык

                              В гостях у ветерана, Южно-Сахалинск, март 2020 года

Пока память жива

Жизнь его совсем не похожа на праздник. Тяжелый крестьянский труд, военное лихолетье, невозможность получить образование — сколько же тягот выпало на долю поколения сороковых!

Жену Клавдию, с которой бок о бок прожили 67 лет, Василий Трофимович похоронил несколько лет назад. В квартире ветерана повсюду висят фотографии встреч былых времен. С родными, с фронтовиками, со школьниками, с коллегами, с военными прокурорами, с сотрудниками областного комиссариата…  

Пока жива память, живы и мы.

— Образования я так и не получил. Какой там? В колхоз пошел работать в 10 лет. В начале войны у нас с сестрой были одни ботинки на двоих. Когда ее угоняли в Германию, она их мне оставила, а сама в поезд босая села. Этого я никогда не забуду. Как не забуду и старенькую лошадь, которая вставала со мной в борозду. А когда война началась, и ту забрали…

Однажды мне в колхозе за хорошую работу выдали премию в виде маленького поросенка. А когда немцы заступили на нашу землю, снаряд в нашу хату попал. Женщины убежали в поле, так я мать не сразу нашел, первым в дом вошел после бомбежки. Оказалось, полдома и погреб снесло. Вижу, поросенок мой валяется, осколок в него попал. Так горько стало. Иногда ночью проснусь — и вспоминаю о событиях того времени. Боюсь что-то важное забыть.

 Автор: Елена Герцен

По материалам альманаха "Победители", 7 том, 2020 г.

***

Василий Трофимович Билык  ушел из жизни 30 января 2021 года на 95-м году жизни после продолжительной болезни. Коллектив АО «Аэропорт Южно-Сахалинск» выражает глубокие соболезнования родным и близким в связи с тяжелой утратой. Василий Трофимович останется в нашей памяти героем Великой Отечественной войны, уважаемым и светлым человеком, прекрасным отцом и дедом.

02 февраля 2021 г.